Море у нас всегда слышно. Даже если закрыть окна, даже если включить телевизор, где кто‑нибудь говорит громче всех, шёпот прибоя всё равно пролезает в щели. С детства я засыпал под этот звук и думал, что дом — это навсегда. Что наш покосившийся дедовский дом в старом квартале у самого края города будет стоять, пока я жив. Дом пахнет сырым деревом, старой побелкой и маминой аптечной сумкой. Отец когда‑то шутил, что запах йода здесь въелся в стены. Потом он погиб на строительстве новой многоэтажки у набережной, и шутки кончились...