— А хлеб опять чёрствый. Ты бы хоть в пакет убирала, Надя. Грызёшь, как сухарь, зубы только ломать. Валерий отложил надкушенный кусок в сторону, аккуратно, двумя пальцами, словно это был не хлеб, а грязная ветошь. Нож в его руке двигался размеренно: вжик — и от палки сырокопченой колбасы отделился прозрачный, просвечивающий на свет круг. Вжик — второй. Он всегда резал так, будто колбаса была последней на земле. Надежда смотрела на скатерть. Желтый цветок на клеенке был протерт до белизны — ровно там, где муж обычно ставил локоть...