Ключи были холодные, тяжелые, с заусенцами на бородке. Отец положил их мне в ладонь и сжал мои пальцы своими, сухими и шершавыми, как старая доска. — Держи, Анюта. Это твое. Не чужое. Твое. Я смотрела на него и не понимала...