Голова трещала так, словно невидимый средневековый палач методично, оборот за оборотом, затягивал на висках раскаленный железный обруч. Каждый удар сердца отдавался в черепе глухим набатом, от которого хотелось лезть на стену. — И зачем я вчера так набрался... Господи, — прохрипел Антон, пытаясь разлепить веки. Он приоткрыл один глаз и тут же судорожно зажмурился. Безжалостный утренний свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы элитной квартиры, резанул по сетчатке с такой силой, словно внутри черепной коробки взорвалась светошумовая граната...