Тяжёлая железная створка поддалась с пронзительным, ржавым скрежетом. В лицо ударил знакомый с детства запах: машинное масло, старая ветошь, сушёная чабрецовая трава и сырая земля. Гараж отца в кооперативе «Восток» не открывался ровно два месяца — со дня его похорон. Я включила фонарик на телефоне. Луч выхватил из темноты капот старенькой «Нивы», аккуратные стеллажи с банками самодельных саморезов, подвешенные под потолком зимние шины и массивный дубовый верстак. Всё было привычным, родным и застывшим во времени...