Я очнулся на койке и дико орал. Этот крик, хриплый, надсадный, полный первобытного ужаса, исходил из самых глубин моей памяти. Это было запоздалое эхо, которое просто не успело вырваться наружу там, в ангаре Зоны 18, когда раскалённый металл сминал моё тело, а реактор «Мустанга» взрывался ослепительным огненным шаром. Я всё ещё помнил этот жуткий хруст ломающихся костей, адскую вспышку боли и удушающий жар. Но здесь и сейчас физической боли не было. Вообще. Я резко сел на кушетке, хватая ртом стерильный, прохладный воздух...