Эдуард легко поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру Эли была приоткрыта. «Последние штрихи к своей неописуемой красоте наводит. Ну, ну», — подумал Эдик и на всякий случай постучал костяшками пальцев о косяк двери — вроде и открыто, вроде и приглашают, ждут. Но вежливость ведь никто не отменял. — Эля, дорогая, рыба моя, это я. — Да, дорогой, проходи. Я уже скоро. Эдуард зашел. Прошел в комнату. Всё шло по плану. Даже лучше и быстрее, нежели он рассчитывал. С этой стер…, гхм, стерлядью, можно было бы и быстрее всё провернуть, но ведь некая правдоподобность всё же нужна...

Утром, в день моего пятидесятилетия, муж разложил на кухонном столе карточки гостей и первым делом убрал свою подальше от моей. Белая, с золотой каёмкой и надписью «Эдуард», она переехала от моего места на середину, к «Борисычу»...