«Тётя Нина, это вам, — сказал Олег и выложил на клеёнку два предмета: ржавый ключ от дедовой калитки и сложенный вчетверо лист с печатью суда. — Ключ верну потом. Мне положена половина дома, папина доля». Маме было семьдесят восемь, и смотрела она не на лист, а на ключ. Мне пятьдесят два, я медсестра в детской поликлинике, и привычка сверять дату и роспись въелась в меня так, что я первым делом перевернула бумагу. Иск был подан двадцать первого октября: половину дома в посёлке выделить, а любые сделки с ним до решения суда запретить...