Пахло бульоном. Не моим. Я закрыла за собой дверь, скинула ботинки и сразу почувствовала – чеснок, лавровый лист и что-то густое, настоявшееся, от чего хотелось распахнуть окно. Три месяца. Римма Поликарповна приехала на пятилетие Тимоши в сентябре и так и не уехала. – Динка, ты? – голос из кухни, низкий, с нажимом на каждом слоге. Голос, который не спрашивает, а утверждает. – Борщ поставила. Тимошенька просил. Тимоша не просил. Он его не ел – ковырял ложкой, прятал капусту под картошку и смотрел на меня виноватыми глазами...