Дом Анны Семёновны, всегда бывший крепостью, теперь заполнили чужие голоса и запах сапожной кожи. Анна стояла посреди своей же горницы, выпрямившись в немом вызове, а сердце её разрывалось от одного-единственного вопроса: что они уже сделали с её Лидкой? В эту минуту дверь со скрипом распахнулась, и обер-лейтенант Вернер, сняв перчатку, вежливо произнёс: «Где ваша дочь, Анна Семёновна? Мы нашли её на месте преступления». И Анна поняла — пришло время выбирать, как предать свою кровь: словом или молчанием...