— Опять ты со своими кремами возишься. Лучше бы делом занялась. Пётр Николаевич поставил чашку на блюдце так, что звякнуло. Он смотрел на противень, где Марина ровняла лопаткой белую массу, и в глазах его стояла привычная скука. Такую же скуку он приносил с завода домой каждый вечер долгих тридцать восемь лет. Марина не подняла головы. Крем ложился слой за слоем, ровно, и это движение она могла повторить с закрытыми глазами. Руки помнили сами. На запястьях у неё темнели мелкие следы от духовки, старые ожоги, которые давно перестали болеть...

— А теперь про мою жену! Игорь поднял бокал и обвёл гостей довольным взглядом. Смех на кухне стих на секунду. Марина как раз ставила в центр стола тяжёлую стеклянную салатницу. Холодное стекло, запотевшие бортики, капли на стенках. Обручальное кольцо тихо звякнуло о край, когда она отпустила посуду. Двенадцать лет она носила это кольцо. Двенадцать лет собирала этот стол для его гостей. — Вы просто не представляете, с кем я живу. Он сказал это тише, для интриги. Гости заранее заулыбались, будто им пообещали хороший фокус...