— Мам, у тебя опять пищит. Я уже три раза посчитала, честное слово. Ты же сама говорила не пропускать сообщения из банка. Даша подтолкнула трубку ближе к матери, не отрываясь от тарелки с кашей. На тёмном экране настойчиво мигала знакомая иконка банка. Марина вытерла руки о вафельное полотенце и взяла телефон осторожно, будто он был раскалённым. На экране висела одна короткая строчка, всего несколько сухих казённых слов. Списание со вклада. Сто восемьдесят тысяч рублей. Тот самый детский вклад, к которому она не притрагивалась целых два долгих года...

— Анна, немедленно звоните в полицию! В кабинете педиатрии, где витал холодный запах антисептика, голос доктора Смирнова звучал пугающе тихо. В тот момент, когда эти слова сорвались с его губ, воздух в комнате словно заледенел. Я не кричала и не плакала. Я лишь крепко сжала ручку моей четырехлетней дочери Сони, которая, свернувшись калачиком на кушетке, тихо всхлипывала. На тонкой руке Сони отчетливо виднелись красные следы. Это был не просто ожог от горячей воды. Доктор Смирнов, осторожно накладывая марлю на руку Сони, посмотрел мне прямо в глаза...