Антонина Викторовна стояла перед банкоматом в вестибюле торгового центра «Аврора», как перед алтарем неведомого божества. Аппарат гудел, пересчитывая внутренности, словно старый курильщик перед затяжкой, и этот звук был для Тони слаще любой музыки. Слаще, чем голос Лепса в караоке, когда сосед сверху празднует юбилей, и уж точно мелодичнее, чем ежедневное бурчание её благоверного, Валерия Ивановича. На экране высветилась сумма. Антонина моргнула. Потом сняла очки, протерла их краем шерстяного шарфа...

За окном кружились первые снежинки, такие крупные, будто кто-то наверху не пожалел ваты для новогодних декораций. Ева стояла у окна и ловила себя на странной детской радости: вот сейчас бы мандарины, плед и кружку какао, чтобы пахло шоколадом и теплом, а не вечной спешкой. Она уже шагнула на кухню, открыла шкафчик, достала банку какао, как сзади послышалось: — Ева, ты где? Я опаздываю. Матвей стоял в дверях в домашней футболке, но с видом человека, который уже мысленно в офисе. Ева повернулась. — Хотела какао сварить...