Банка стояла на подоконнике, там же, где стояла каждое лето последние лет пятнадцать. Трёхлитровая, с мутноватым янтарём внутри и бумажной наклейкой, на которой дядиной рукой было написано: «Липовый. От Палыча». — Наденька, ты глянь, какой в этот раз, — мама держала банку двумя руками, как держат внука. — Витя говорит, липа поздняя пошла, самая пахучая. Я взяла банку, отвернула крышку. Понюхала. Ничего. То есть совсем ничего. Сладко — да. Мёдом — нет. Я знаю, как пахнет мёд: у бабушки в деревне стояли ульи, я в четыре года руку туда сунула, потом ревела полдня...