Ромка понятия не имел, что он большой. Он вообще об этом не думал — зачем, если можно прямо сейчас запрыгнуть на колени к Надежде Петровне и устроиться там, как в детстве. Надежда Петровна при этом каждый раз охала, хваталась за поясницу и говорила одно и то же: — Ромка, ну ты же не щенок уже, господи! Но он смотрел на неё своими карими глазами с таким искренним непониманием, что она неизменно сдавалась, гладила его по огромной лобастой голове и бормотала себе под нос что-то вроде «ну и ладно, сиди уж»...