– Миска только белая. Из синей он есть не станет, можешь даже не пробовать. Инна Аркадьевна поставила переноску посреди моей прихожей и тут же взялась расстёгивать клетчатую сумку с кошачьим добром. Переноска была голубая, пластиковая, с треснувшей защёлкой. Дверцу держала красная атласная ленточка, завязанная на бантик. Из-за решётки на меня смотрела белая плюшевая морда с жёлтыми глазами. – Семь дней, Аня, не больше, – сказала она. – Стасику крышу перекрывать, у него же никого, кроме меня. И отец твой там нужен, руки-то у него золотые...