В «Повести временных лет» под 862 годом есть короткая запись: «И по сих братии тои придоста два варяга и нарекостася князема, одиному бѣ имя Асколдъ, а другому Диръ, и бѣста княжаща в Киевѣ». Два варяга, два имени, два князя — казалось бы, что тут может быть неясного? Однако эта фраза уже больше двух столетий остаётся одной из самых спорных в ранней русской истории. Проблема не в том, что летопись противоречива. Проблема в том, что другие источники — византийские, арабские, скандинавские — знают только одного князя...