Четырнадцатого июля дед Иван встал в пять утра. Артём слышал, как он ходил по дому — не как обычно, а как-то по-особенному. Тяжело, медленно, с остановками. То скрипнет дверца шкафа, то звякнет кружка о край стола, то вздохнёт старик — глубоко, на весь дом...

– Не пущу! На бабушкину кровать не пущу её, хоть убей меня тут! – Чего разорался-то на весь двор? Кто тебя убивать собрался? – А чего она свой узел на неё положила! Пущай на печку кладёт, там место есть! – Митрий. Слышь, Митрий. Ты мне вот что скажи: ты в этом доме кто – хозяин ай квартирант? *** А чтоб понятно было, из-за чего сыр-бор, надо с начала. Дед Егор Данилыч сторожил колхозный ток, держал гусей и жил на краю села, в избе с синими наличниками, которые красил ещё покойный его отец. Изба была большая, пустая и гулкая, а топили её всю зиму на одного...