Тридцать пять лет. Ровно столько времени потребовалось Владимиру, чтобы решить, что его жизнь нуждается в «капитальном ремонте». Елена сидела в кресле из бежевого кашемира в их огромной, залитой холодным осенним светом гостиной, и смотрела на мужа. Он стоял у панорамного окна, нервно поправляя манжеты безупречно скроенного итальянского пиджака, который, к слову, выбирала она. Владимир откашлялся. В его глазах не было ни раскаяния, ни боли — только легкое раздражение от того, что этот «неудобный» разговор затягивается...