Валентина постучала ко мне в девятом часу вечера, держа конверт двумя пальцами, как что-то грязное. С порога выпалила, что сын вписал в её ипотеку тёщу. Без её подписи. Я как раз жарила лук для супа, и вся прихожая пахла им, сладко и горько сразу. И пришлось выключить плиту. Валентину я усадила на табуретку у холодильника, а сама осталась стоять: вторую табуретку давно отдала внуку на дачу. Валентина села так, как садится всегда: спина прямая, колени вместе, руки на сумке. А эту посадку я знаю наизусть...