— Ты — транжира! Тебе только дай деньги, и ты всё спустишь на шмотки и ерунду, — выпалил Артём, швыряя на стол выписку с карты. Я стояла у плиты, помешивая кашу. Рука дрожала — не от обиды, а от того, что внутри что-то оборвалось. Как струна, которую слишком долго натягивали. — Это ерунда? — тихо спросила я, показывая деревянной ложкой на себя. На мои потёртые джинсы, купленные три года назад на распродаже. На свитер с растянутым воротом, который я перешивала дважды. — Не надо из себя жертву строить, — отмахнулся муж...

- Я вас сюда пригласила, чтобы отругать! - выговаривала им завуч 18-й школы, - Ваша Люда в школу приносит... деньги, - со сценическим придыханием, как артистка театра на сцене, но своим басов, добавила Елена Егоровна. - Деньги??!! Господи, помилуй... Это что это деется... Ладно бы пронесла в школу выпивку или журналы какие с заманчивым содержанием - это куда ни шло, а тут сразу деньги! Отец Люды, Виталий, тоже умел драматично заламывать руки. - Я не вижу в этом ничего смешного, Виталий Олегович!...