— Ты — транжира! Тебе только дай деньги, и ты всё спустишь на шмотки и ерунду, — выпалил Артём, швыряя на стол выписку с карты. Я стояла у плиты, помешивая кашу. Рука дрожала — не от обиды, а от того, что внутри что-то оборвалось. Как струна, которую слишком долго натягивали. — Это ерунда? — тихо спросила я, показывая деревянной ложкой на себя. На мои потёртые джинсы, купленные три года назад на распродаже. На свитер с растянутым воротом, который я перешивала дважды. — Не надо из себя жертву строить, — отмахнулся муж...

Я выехала из подземного паркинга на своей Audi, свернула на Кутузовский — и тут же встала в пробке. Москва вечерами не движется, она полностью стоит. Я сидела в салоне и думала: вот сейчас я доеду до дома, поднимусь на восьмой этаж, открою дверь своей квартиры — и снова будет нервотрепка. Но я забегаю вперёд. Суд сегодня был тяжёлый. Шесть часов. Арбитраж, наследственный спор, трое истцов, каждый со своим адвокатом, каждый уверен, что именно он — законный наследник. Я представляла сторону, которая по документам была права, но по жизни — не вызывала симпатии...