Катя вошла в прихожую и сразу почувствовала чужой запах. Пахло чем-то тяжелым, приторным — духами «Красная Москва», которые обожала свекровь, и ещё варёной капустой. В углу, прислонившись к стене, стояли две огромные клетчатые сумки, перетянутые бельевыми верёвками...

Лиза ненавидела ноябрьские вечера. В них всегда было что-то особенно утомительное: мокрый асфальт, липкий холод, серое небо, будто зависшее над городом слишком низко. После таких дней хотелось только одного — закрыть за собой дверь квартиры, сбросить обувь и хотя бы пару часов никого не слышать...

Вечером это почти всегда выглядит одинаково: вы проходите мимо дивана с чашкой чая, кошка замечает вас, переворачивается на спину и показывает живот так торжественно, будто только что подписала мирный договор между вашим домом и планетой мурчания. Вы таете, протягиваете руку, пальцы уже почти в мягком пузике, и через секунду получаете очень внятное "нет" с обхватом лапами, намеком на укус и взглядом "я не это имела в виду". И в этот момент у человека в голове щелкает один и тот же вопрос: почему так? Ты же сама подставилась...

— Мам, а колготки с зайцами или с цветочками? Алиса стояла в коридоре с двумя парами колготок — в одной руке с зайцами, в другой с цветочками — и смотрела на Оксану с такой серьёзностью, будто решала вопрос государственной важности. — С зайцами, солнышко. Давай быстрее, опаздываем. Оксана присела помочь, и тут зазвонил телефон. На экране — «Валентина Сергеевна». Без четверти восемь утра. — Алло. — Оксаночка, доброе утро! Подскажи мне, что вы тут наделали с замком на калитке? Не могу разобраться, какой-то код вводить нужно, или что...