Котёнок давно перестал считать людей. Сначала считал. В первые дни у университета он старательно вёл счёт, как умеет вести его только очень маленький и очень голодный зверь. Один прошёл, второй прошёл, третий чуть не наступил. К вечеру цифра переваливала за сотню, и считать становилось скучно. Потом перестал. Мимо спешили студенты с рюкзаками, преподаватели с портфелями, какие-то люди в пальто, которые куда-то торопились и ни на кого не смотрели. Утром все бежали в одну сторону, к дверям. Вечером в другую, к остановке...

— Собери свои вещи до вечера, Лена. Ключи положи на обувницу, — сказал Артём, не отрывая взгляда от экрана телефона. Я замерла посреди прихожей с пакетом из супермаркета в руках. Молоко, десяток яиц, пачка растворимого цикория для его матери — всё это глупо и тяжело оттягивало пальцы. — Что значит — забери вещи? — тихо спросила я. Артём вздохнул, будто ему в сотый раз приходилось объяснять первокласснику прописную истину, и наконец поднял на меня глаза. В них не было злости. В них было что-то куда более убийственное — холодная, выхолощенная скука...