Моя бабушка Тамара никогда не жаловалась. Вообще никогда. Я выросла рядом с ней и так и не услышала ни одного стона, ни одного «за что мне это». Даже когда ей отрезали два пальца на левой руке после обморожения, в семьдесят девять лет, она сказала хирургу: «Спасибо, молодой человек. Безымянный оставили, и ладно». А потом попросила меня поставить чайник. У неё это было как молитва. Как ритуал. Как первый вдох. Что бы ни случилось в жизни, Тамара Ильинична начинала с чайника. Поднялась? Ставь чайник...