Тамара Рудольфовна красила ресницы, когда в дверь позвонили требовательно. Она отложила щеточку, глянула в зеркало на свое отражение — пятьдесят четыре года, а кожа еще молодая, шея в порядке, и в глазах живой блеск, — и пошла открывать, заранее зная, кого принесла нелегкая в субботу, в десять утра. На пороге стояла Вероника, старшая дочь Тамары, двадцати девяти лет от роду, с лицом перекошенным, как будто она не в квартиру матери пришла, а как минимум на передовую. В одной руке она держала за...