В мае сорок пятого Москва пахла сиренью. На бульварах обнимались незнакомые люди, из распахнутых окон лилась музыка, радио захлёбывалось победными сводками. Берлин пал. Конец войны, не завтра, так послезавтра. В писательском доме в Лаврушинском переулке, в квартире, где на полках теснились тоненькие книжки с яркими обложками, женщина накрывала стол к ужину. Её стихи знал наизусть каждый ребёнок Советского Союза. Каждый, от Бреста до Владивостока. «Уронили мишку на пол» написала она. «Наша Таня громко плачет» тоже она...

Я никогда не была злой женщиной. Честно. Даже когда Сергей в первый раз привез свою мать к нам на Новый год и она всю ночь критиковала мою стряпню, я промолчала. Когда его брат с женой приехали на майские и заняли мою спальню, а меня отправили на раскладушку в коридор, я тоже не сказала ни слова...