— Ну, Валентина Петровна, проходите, разувайтесь, я чайник поставила, — сказала Ира, пытаясь улыбнуться как можно приветливее, и отступила вглубь прихожей, освобождая проход. Мать Андрея окинула взглядом прихожую, задержалась на рассохшейся вешалке, на которую был наброшен легкий плащ Иры и ветровка Андрея, и на старой обувнице, где сиротливо стояли две пары кроссовок. Она помедлила, аккуратно сняла сапоги, поставила их ровно, носком к носку, выпрямилась и только потом произнесла, глядя не на Иру, а на голую стену над обувницей...