Из серии «Женщина-огонь» Работа с контрабасом требовала не женской силы, а скорее, звериного упрямства. Кира сдула древесную пыль с «эфов» — фигурных вырезов на деке — и провела ладонью по шершавому, подготовленному к лакировке боку инструмента. Запах костного клея и старой древесины был для неё самым честным запахом в мире. В отличие от того «амбре», которое сейчас витало в дверях её мастерской. — Кира, ты опять в этих лохмотьях? — голос Ивана звучал брезгливо-тягуче, словно он вытягивал слова из своего напомаженного рта щипцами...