Ванька вжимался в старое, потёртое кресло, словно пытаясь слиться с выцветшей обивкой, лупал глазёнками, полными страха и отчаяния. Жуткое слово «приют», не раз слышимое им в разговорах взрослых в последние дни, доводило его до такого ступора, что ни есть, ни пить парнишка просто не мог, так и существовал в полуобморочном состоянии. Три года назад, когда Ваньке было четыре, его мать Наталья вышла замуж за Андрея, мужика доброго, малопьющего, работящего. Андрей сам настоял на том, чтобы усыновить мальца, а потом повёз семью в деревню, к своей матери...

— Ты хотя бы понимаешь, сколько стоят эти квадратные метры, или тебе напомнить? — Я понимаю только то, что это не мои метры, а капкан, Серёжа. — Капкан. Скажешь тоже. Обычное условие завещания. Дядя твой хотел как лучше. — Дядя мой хотел как лучше для своего племянника, которого он любил больше здравого смысла. А для меня он приготовил обузу на пять лет. Пять лет, Серёжа. Ты вслушайся в эту цифру. Ты вообще представляешь, что значит содержать взрослого мужика, который себя сам обслуживать не умеет? Мы сидели в машине возле нотариальной конторы...