Ванька вжимался в старое, потёртое кресло, словно пытаясь слиться с выцветшей обивкой, лупал глазёнками, полными страха и отчаяния. Жуткое слово «приют», не раз слышимое им в разговорах взрослых в последние дни, доводило его до такого ступора, что ни есть, ни пить парнишка просто не мог, так и существовал в полуобморочном состоянии. Три года назад, когда Ваньке было четыре, его мать Наталья вышла замуж за Андрея, мужика доброго, малопьющего, работящего. Андрей сам настоял на том, чтобы усыновить мальца, а потом повёз семью в деревню, к своей матери...

На кухне у Людмилы Аркадьевны всегда пахло валерьянкой и жареным луком. Два запаха, которые никак не сочетались, но за восемь лет я привыкла. Валерьянку она капала в рюмку с золотым ободком, ровно двадцать пять капель, считая вслух...