— Это что значит, не будете есть? — изумлённо переспросила свекровь. — Хочешь сказать, я напрасно четыре дня не отходила от плиты? Она стояла посреди кухни в новом фартуке с вишенками, как памятник собственному подвигу. На столе теснились салатницы, миски, блюдо с пирожками, кастрюля с голубцами, противень с мясом и торт, который уже начинал плавиться с края, будто сам понимал: зря его сюда вынесли. Кухня пахла жареным луком, укропом и чужой претензией. Такой запах въедается не в шторы, а в нервную систему...

На кухне у Лидии Тимофеевны хранилось несколько тетрадей в клеенчатых обложках. Они были разбухшими от времени, но женщина не выбрасывала их. Недавно к ней забежала соседка с нижнего этажа. Покрутилась немного, да и поинтересовалась: – Лидок, а скажи, а правда, что твоя племяшка в писательницы выбилась? Писательница, надо же… Лидия Тимофеевна лишь усмехнулась. – Ну… как тебе сказать… – начала она. – Как есть, так и говори, – попросила соседка и тут же оттопырила уши. Пришлось рассказывать как есть...