Это был типичный питерский двор-колодец, где эхо разносило каждый звук, даже тяжелый вздох Ольги. Она стояла у окна своей кухни-студии, крошечной, как купе поезда, и смотрела на серое небо, натянутое между крышами, как старая простыня. В руке женщина сжимала телефон, экран которого все еще светился после разговора с матерью. — Оля, ну что ты кипятишься? — голос матери, Валентины Петровны, казалось, все еще звенел в ушах, тонкий и требовательный, как комариный писк. — Мы же твои родители. У нас пенсии маленькие, сами знаешь...

Это означает, что внутри живёт ребёнок, который не уверен, что мир его выдержит. Имена отсутствуют, публикация согласована. Помню с детства, что мне было страшно в квартире, как будто обязательно придут воры и вскроют замки. Пугало не то, что они обворуют, а сам факт небезопасности жилья. Помню как просила маму укрепить дверь – и мама установила нам сначала металлическую большую палку, которая держала дверь – методом того, что в дверном проёме былы просверлены отверстия для металлической палки. Позже была установлена железная дверь с металлическим засовом...