— Лена, вставай. Голос у свекрови был такой, каким говорят с вещами, а не с людьми. Не злой даже — просто деловой. — Сено само себя не уберёт. Лена открыла глаза. Потолок плыл. Горло горело так, будто кто-то насыпал туда ковш угля и забыл потушить. — Я не могу, — прошептала она. — Что значит «не могу»? Галина Петровна стояла в дверях пристройки, уже одетая в спецовку, уже с граблями. За окном было раннее утро — влажное, жаркое. — Я слышу тебя. «Не могу». Мы все здесь чего-то не можем. Я вот не могу спать...