Пианино «Красный Октябрь» стояло у окна в комнате Эммы Викторовны, и пахло от него лаком, пылью и чуть-чуть яблоками. Я настраиваю инструменты тридцать четыре года, мне пятьдесят шесть, и запахи знаю на слух, как врач знает кашель. Эмма Викторовна вызвала меня в марте, в слякотный вторник. Жаловалась, что звук во второй октаве дребезжит, а студентка Алиса, которая снимает у неё комнату, играет по вечерам и огорчается. Я снял верхнюю крышку и посветил фонариком. На чугунной раме было выбито: 1973 год...