— Мам, у тебя же холодильник от еды всегда ломится, а тут дочери с внуком куска хлеба стало жалко? — голос Лены дрожал, но в нём уже прорезалась привычная обида, колючая, как старая заноза. — Не «жалко», Лен. Просто тут не столовая, — спокойно, почти буднично ответила Тамара, не делая и шага в глубь квартиры. — И не приют. Ты сама всё решила. Сама хлопнула дверью. А теперь хочешь, чтобы я снова всё вернула по местам, будто ничего не было никогда. ...Лена закатила глаза — жест, который в её исполнении всегда выглядел не как каприз, а как попытка спрятать слёзы...