В каком состоянии Лёшка тогда был - толком никто из нас не знал. Петька-сосед только обмолвился, что машина всмятку, а мужики, что его с лесовоза сняли, сказали только одно - что живой. Любе за ним следом ехать в тот же вечер было никак нельзя. Куда там в такую пургу, на ночь глядя, да еще в таком состоянии, когда ноги не держат. Пока Любаша плакала, уткнувшись в Нинино плечо, я ей еще валерьянки накапала, чтоб сердце просто успокоить. Смотрю - дыхание у нее выровнялось, плечи уже не так ходуном ходят...