В трубке дышали. На заднем плане размеренно щелкал маятник часов, и Прокопчук поймал себя на том, что там, вероятно, напольная громадина в виде деревянной башни с резьбой, – генерал-майор Небогатов, насколько его знал Ренат Евграфович, всегда любил пышную роскошь, причём даже в собственном кабинете. – Что значит «пропал»? – недовольно поинтересовался покровитель. – У вас там что за бардак такой? Офицеры каждый день, что ли, пропадают? – Ушёл или уехал. Вещей нет, койка заправлена, тумбочка пустая...

Я переводчик. Не с английского и не с французского — с языка людей. Я двадцать лет перевожу то, что люди хотят сказать, в то, что они говорят. Это ремесло научило меня одному: слова — это не смысл. Смысл — это паузы. Это то, что человек не сказал. Это то, как он посмотрел, прежде чем улыбнуться. Артём улыбался мне восемь лет. Каждое утро. Он варил кофе, целовал меня в висок и говорил: «Ну, что у нас сегодня по плану, госпожа переводчица?» Я отвечала: «Глава про шведскую мебель. Скучная». Он смеялся...