Нина Павловна впервые заметила это в конце октября, когда дело дошло до обыкновенной петли. Петли она делала всю жизнь. Закрывала глаза и делала, как другие закрывают глаза и чистят зубы. А тут встала над пальто, и стежок, который должен был лечь ровно, как зубчик на гребешке, съехал в сторону. Нина Павловна распорола и сделала заново. Снова съехал. Тогда она положила пальто на колени, сняла очки, потёрла переносицу и посидела так минуту, глядя в стену. Стена была зелёная, с обещанием в виде календаря за позапрошлый год...

— Печать поставьте сюда, Игорь Андреевич, и внизу, где подпись ближайшего родственника. Заведующий отделением протянул папку через кровать, будто лежащего в ней человека уже не было. Виктор дышал редко и неглубоко. Монитор над ним отсчитывал что-то своё. Аппарат у стены помогал ему. Трое врачей стояли полукругом, четвёртый листал историю болезни. — Я понимаю, что сейчас не время, — Игорь взял ручку, покрутил её и не стал подписывать. — Но мне объяснили, что при таком исходе доверенность теряет силу...