Бабушка умирала в ясном уме и распоряжалась всем сама. Кому отдать козу, кому иконы, в каком платке её положить. Ей было восемьдесят восемь. Звали её Агафья Тихоновна, а в нашей деревне и в трёх соседних за глаза говорили просто: Тихониха. Меня она вырастила. Мама умерла, когда мне было десять, отца я не знала, и до семнадцати лет я жила в этом доме, под пучками сухой травы. Я помню, как по ночам в сенях скрипела дверь. И чужие голоса шептались с бабушкой до рассвета. Помню, как она выносила кому-то узелок, а взамен ей оставляли на крыльце то десяток яиц, то отрез ситца, то просто поклон...