Я уже по ступенькам слышала этот смех — слишком громкий, как будто кто‑то выкручивал громкость на пределе, чтобы заглушить всё лишнее. У двери свекрови всегда пахло чужими жизнями: смешивались варёные яйца, лавровый лист, старый ковёр, влажные куртки. Я, как всегда, поймала себя на мысли, что знаю эти запахи лучше, чем запах нашего собственного дома. Мы молча разулись. Муж машинально поставил мои сапоги ровно, носок к носку, как ставят солдатиков в детстве. Из гостиной донёсся дружный взрыв смеха — такой показной, что у меня внутри всё сжалось...