В тот день я накрыла на четверых и два раза пересчитала тарелки, будто от счёта что-то зависело. Потом увидела их в окно. Тимофей вёл Соню под руку, а девочка шла впереди и перепрыгивала трещины в асфальте, все до одной. Этот обед я оттягивала с февраля. Сыну тридцать четыре года, своя квартира, работа на подстанции, руки на месте. И вот он приходит и говорит: мама, я женюсь, у Сони дочка, ей восемь. Я спросила только одно: 'А своих ты когда растить будешь, если чужую берёшь?' Он ответил, что чужих у него нет, и ушёл, не допив чай...