Платон Пантелеймонович Похотливый стоял у окна своей тесной спальни, облаченный в засаленный шелковый халат, и с достоинством истинного стоика созерцал унылый пейзаж заднего двора. В руках он держал надколотую чашку остывшего цикория, представляя, что это как минимум нектар, поданный в салоне мадам Рекамье. – Мир неуклонно движется к энтропии, – пробормотал он, поправляя пенсне на кончике носа. – Всюду мы видим призраки упадка, это фатальное оскудение духа и материи. Мысли его сегодня были заняты глобальным – феноменом пауперизации...