Осень в Зоне — это не золото и багрянец, как на Большой земле. Это запах гниющего камыша и жженой резины. В 2011 году, когда Зона только-только отдышалась после Большого Выброса и открыла тропы на Болота, я, Шрам, уже знал, что такое смерть. Я умирал трижды, и каждый раз меня откачивали ребятки из «Чистого Неба». Поэтому, когда Лебедев дал мне в руки новенький АКМ-74/2 и отправил на юг, к Кордону, я шел туда не за романтикой. Я шел работать. Кордон встретил меня привычным свинцовым дождем. У старого автовокзала, где ржавые «Икарусы» вросли в асфальт по самые оси, шла вялая перестрелка...