Двое душителей загородили путь, проигрывая широкими дубинками. Орландо на бегу пригнулся, и подлый удар в затылок прошёл над макушкой. Третий, забежавший за спину, растерялся, сбитый с толку проворством жертвы. Крас что-то крикнул, но Орландо почти ничего не слышит из-за слепящей боли в груди. Почти не сбавляя скорости, исполнил мецца джирата, резкий полуповорот с ударом меча. Напавший взвизгнул и отшатнулся, зажимая рану через грудь. Крас снова закричал, но теперь от удивления. Вскрик потонул в общем гомоне, мимо них, почти сбив загородивших путь, пронёсся обезумевший верблюд...

Ровно сто сорок четыре купюры. Большинство – тысячные, затертые, с заломами посередине, пахнущие чужими кошельками, пылью и почему-то застарелой сыростью. Четырнадцать пятитысячных, гладких, новых, я их специально просила в кассе не разменивать. Я складывала их в плотный канцелярский файл на кнопке ровно пять лет. Отрывала от своей зарплаты старшего кассира стройматериалов по пять-семь тысяч, приносила домой и прятала этот файл под стопку пододеяльников на нижней полке шкафа-купе. Туда, где в углу лежали таблетки от моли с запахом лаванды...