Антонина Павловна обладала слухом летучей мыши, нервной системой сапера и характером, который соседи шепотом называли «бронебойным». Вся ее жизнь в панельной девятиэтажке была посвящена одной великой цели — борьбе за тишину. Она знала все звуки этого дома. Знала, когда на пятом этаже включали стиральную машину (на отжиме она вибрировала, как старый вертолет), когда на втором ругались молодожены (обычно по четвергам), и когда дворник дядя Миша начинал скрести асфальт своей метлой (в 6:15 утра, ни минутой позже)...

— Ты чего, вообще берега попутала, девочка моя? — Валентина Сергеевна встала в проеме балконной двери, уперев кулак в бок так, что халат на спине натянулся. — Я тебе кто — соседка по лестничной клетке, чтобы ты мне «я сама» через губу цедила? Алена даже не обернулась. Она методично, с каким-то остервенением терла тряпкой подоконник, хотя тот уже блестел так, что можно было смотреться, как в мутное зеркало. За окном висела серость, типичная для ноября в этой части Подмосковья — ни дождя толком, ни просвета...