Он стоял молча. Руки опущены. Лицо белее мела. Совсем молоденький. Вокруг него только что расстреляли пятерых. Он был шестым. И когда разозлённый лейтенант-танкист спросил: «Я и тебя пристрелю. За Пашку» — этот парень не упал в ноги. Не заплакал. Не стал кричать, что его заставили, что он жертва, что у него нет выбора. Он ответил: «Стреляй, лейтенант. Я знал, что такое будет». Вот с этого момента я и не могу перестать думать о той войне. Не как о победе. Не как о подвиге. А как о пространстве, где каждый человек оказывался перед вопросом, на который нет правильного ответа...

4 октября Валерий Бармин написал комментарий у меня на странице: Подписчики тут же поддержали разговор. Анатолий Владимирович: Андрей Иванович: