Гертруда Кирилловна не любила Анну с первого дня. Не то чтобы она ей грубила или била посуду. Нет, Гертруда Кирилловна была женщиной воспитанной, даже элегантной в своей сухой, костистой старости. Она говорила тихо, поправляла брошь на вороте и никогда не повышала голоса. Её оружие было тоньше — оно впивалось иголками, по одной, каждый день, на протяжении восьми лет. — Анечка, ты снова посолила суп? У нас в роду гипертония, мы солим на столе, — говорила она с ласковой улыбкой, и Иннокентий, муж Анны, только отмахивался: «Мама просто заботится». Они жили в одном доме. Большой кирпичный особняк на два хозяина, доставшийся Гертруде Кирилловне от покойного мужа...