Камера созревания пахла так, будто кто-то смешал кислое молоко с мокрым погребом и забыл проветрить. Я стояла на пороге, прижимая к груди папку с документами, и думала только одно – три месяца. Три месяца продержаться. – Дверь закройте, – сказал голос из глубины. – Сквозняк. Я закрыла. И оказалась в полутьме, среди деревянных полок, уставленных круглыми головками сыра. Десятки, если не сотни. Тусклая лампа под потолком освещала их неровно, и они напоминали булыжники на дне реки – гладкие, тяжёлые, терпеливые...