Отец лежал у старых мостков, на промёрзших досках. Куртка была распахнута, рубашка разрезана, на голой груди белели наклеенные электроды. Несколько минут назад аппарат дважды приказал всем отойти, а Семён Григорьевич нажал кнопку разряда и снова навалился ладонями на отцовскую грудь. Теперь отец дышал. Неровно, с хрипом, будто каждый вдох приходилось вытаскивать из него силой, но дышал. Именно за это я сказала спасибо. — Что вы сказали? — переспросила я. — Встречайте районную бригаду. Они свернут к бывшей мельнице и проедут мимо...