Стеклянный фасад их особняка в элитном пригороде всегда сиял так ярко, что соседи щурились. Виктор называл это «лицом успеха». Для Марины же этот блеск был сродни хирургической чистоте операционной — стерильно, холодно и абсолютно безжизненно. Каждое утро Марины начиналось в 6:00. Не потому, что она была жаворонком, а потому, что в 6:45 Виктор входил на кухню, ожидая увидеть на столе ровно три ломтика поджаренного хлеба, яйцо-пашот идеальной формы и свежевыжатый сок, в котором не должно быть ни одной ворсинки мякоти...

Старый серый чемодан, обклеенный по углам изолентой, выглядел чужеродным в багажнике новенького мерседеса Виктора. Анна Петровна поправила выцветший платок и нерешительно коснулась кожаного сиденья. Ей казалось, что она пачкает эту безупречную чистоту своим присутствием. — Витенька, может, не надо? — тихо спросила она, глядя, как мелькают за окном знакомые улицы их городка, сменяясь однообразным подмосковным лесом. — Я ведь справляюсь. Ну, забыла конфорку выключить один раз, так с кем не бывает? Виктор сжал руль так, что побелели костяшки пальцев...